Мерзляковский пер. 11

Москва, 121069,
Мерзляковский переулок, д. 11

(495) 691-05-54

Главная / Интересное вокруг / Интересное вокруг

28.04.2008

К вопросу о теоретиках

Марина Бадмаева
 

Простых исполнителей музыки называют по их инструментам:
кифаред — по кифаре, флейтист — по флейте.
Но только тот музыкант, кто постигает сущность музыки
не через упражнение рук, но разумом.

 

(Боэций, «Наставления к музыке»)

 

Более двадцати лет назад в журнале «Флорестан» появилась любопытнейшая публикация на тему «Профессия музыковеда в моём представлении». Читая высказывания этих в прошлом студентов, а ныне маститых музыкантов, забываешь о барьере, который установило время, и хочется вступить с ними в разговор.

Всё-таки народ, именуемый «теоретиками» (в любой сфере деятельности) совершенно исключительная категория человечества. «Непохожесть», присущая теоретикам, была замечена задолго до наступления нашей постиндустриальной эры. «Ведающие» люди во все времена почитались (может быть, благодаря своей «ненормальности» мнимой или действительной). Даже если реальное положение их дел было неважным, эти люди могли лелеять надежду, что к их мнению прислушиваются. Если же к их мнению не желали прислушиваться, они могли утешаться мыслями о том, что правда на их стороне, а потомки будут им благодарны… Однако вернёмся к публикациям «Флорестана» за 1979-1980 учебный год.

Студенты (будущие музыковеды) рассматривают следующие аспекты «вопроса о теоретиках»: научная сущность музыковедения с одной стороны, – жизненное предназначение музыковеда с другой; также намечается весьма интересная тема выбора профессии как осознания личного пути к музыковедению. Начну с наиболее сложного и противоречивого.

«Музыковедение это наука». Таково господствующее суждение цитируемых статей. «Это особая наука, пишет Л. Кириллина и тут же добавляет: Человек, занимающийся ею, должен хотя бы для себя ответить на вопрос: каков предмет и цели этой науки, каковы её методы, как она возможна и кому она нужна. Мне кажется, что музыковедение как наука находится еще на этапе становления, и не на все эти вопросы можно дать точный ответ». Почему-то раньше мне даже в голову не приходило, что «музыковед – человек науки» (ещё одна цитата). Моему представлению об идеальном музыковеде ближе слова А. Гаспарова: «это разносторонне развитый человек, хорошо разбирающийся не только в музыке, но и в литературе, в изобразительном искусстве, а также принимающий деятельное участие в общественной жизни». Сколько же всего надо уметь, чтобы стать настоящим музыковедом… Право же, от любого учёного требуют меньше!

А может быть, музыковедение (хотя бы отчасти) всё-таки является искусством? Если так, то можно красиво «оправдать» существование этой «ненужной» профессии, как это делает М. Онищик: «Дело музыковеда должно быть настолько же «искусством», как и собственно то, о чем он пишет. Это может по-разному воплотиться в истории и теории музыки, но всегда должно определяться мастерством пишущего. При этом музыковедение является в самой большой степени «искусством для искусства», ибо существует только ради самой музыки и без неё невозможно, а людям, музыкой не занимающимся, не нужно». Однако между этих строк вновь проступает образ идеального музыковеда, который в целях практического осмысления профессии лучше (на время) исключить. Идеала в природе не существует, так что будем разбираться с тем, что есть.

В рассматриваемой публикации «Флорестана» ярким исключением из общей концепции становится Е. Юшина. Музыковедение в трактовке Юшиной – это и не наука, и не искусство. Привожу наиболее важный для нашей проблемы фрагмент: «Я лично сомневаюсь, что музыковедение можно назвать «наукой». Уже интересно: почему? Как автор собирается обосновать своё мнение? Читаем дальше: - Наука, на мой взгляд, всегда устремлена вперед, даже если она занимается изучением и анализом старых, уже давно открытых законов. И то, что бывает открыто наукой, в той или иной степени всегда претворяется в жизнь. Музыковедение, как мне кажется, чаще всего занимается изучением прошлого (более раннего или более позднего, но все-таки прошлого), изучением или анализом уже созданных произведений, уже сложившихся течений. Как всё хорошо, как верно… Автор же готовит подвох, продолжая параллелизм: Но то, что открыто в музыковедении, по-моему, в жизни, в творчестве других композиторов не получает применения».

Это предположение, безусловно, вызывает немало возражений. Неужели Юшина действительно хочет сказать, что всё, чем занимаются теоретики, в сущности бесполезно? Неужели она не понимает, что большинство величайших произведений не были бы написаны, если бы композиторы не учились в своё время теории? Следующая фраза вроде бы успокаивает: «Мне кажется, что в искусстве слишком велико значение индивидуальности, субъективного «я»» кажется, автор уже переходит на общие отвлечённые темы… Не тут-то было!

Юшина «припечатывает» своего читателя заключительным предложением: «Поэтому объективные законы, полученные благодаря музыковедению, особенного использования в субъективной (более или менее) среде творчества получить не могут». Как это, не могут?! Объективные законы, формулируемые наукой, существуют вне зависимости от музыковедов и композиторов – в природе, в психологии… Но теоретики музыки не «открывают» естественные законы, а зачастую «изобретают» свои, которые пытаются выдать за «первоисточник». Вот в чём дело! Уберите или переосмыслите слово «объективные» тогда всё становится на свои места.

Продвигаемся далее к сущности вопроса. М. Снитковская справедливо заметила, что музыковедение «возникает… из свойственного любому человеку желания понять то, что ему неясно, «докопаться» до того, как, почему происходят те или иные явления»… Другой вопрос, надо ли вообще «докапываться»? Не повредит ли это? Юшина отвечает: «У многих наших музыковедов проявляется чисто интеллектуальный подход к музыке. Они могут разобрать ее «по частям», восхищаясь при этом (как это сделано!), но при этом от музыки ничего не остается, кроме голой бетонной конструкции, кроме скелета (пусть даже стройного, логичного, красивого, но все-таки скелета)».

Анализ «научный подход» в действии… Но действие это может показаться противоестественным. Что же, получается, теоретик «патологоанатом»? Неприятный вопрос. Для меня особенно неприятный, потому что я, грешным делом, обожаю анализировать музыку. И слишком хорошо понимаю других, которые страдают этим «недостатком». Хуже того, даже в композиции мне мерещится анализ.

Мне могут возразить, что композиция высшая форма исполнительства, что сам композитор в моменты вдохновения «не ведает, что творит», а уже потом теоретики пытаются анализировать и ничего у них не получается… Но композиция и теория не могут жить друг без друга, и бесполезно размышлять, что из них первично! Ибо деятельность композитора, в свою очередь, является претворением той самой высшей, природной, фундаментальной теории. Той, что существует на объективном уровне помимо сознания «теоретиков»!

В анализе форм я люблю не только интеллектуализм, а то, что стоит за многообразием терминов, невнятностью определений, непригодностью схем… Поскольку речь уже заходит о самом сокровенном, хотелось бы напомнить современным теоретикам фрагмент из конфуцианского трактата «Юэцзи» (Древний Китай, IV-III вв. до н.э.): «Только те люди, которые понимают смысл музыки, могут участвовать в творческой деятельности; а те люди, которые понимают лишь формы выражения музыки, только и могут брать на себя объяснение деятельности. Люди, занимающиеся творчеством, могут называться совершенномудрыми; люди, занимающиеся объяснением, могут называться лишь умными. «Умный» или «совершенномудрый» указывает на то, каким из двух видов деятельности занимается человек, творчеством или объяснением»

Да уж… Правильно сказала М. Безменова: «музыкант, выбирающий профессию музыковеда, берет на себя большую ответственность». Воистину, дело музыковеда (цитируя Безменову) «самая трудная из всех «теоретических» профессий»… потому что настоящей теории в сущности нет и быть не может! По крайней мере сейчас. Ведь что является важнейшим свойством истинной науки? Наличие однозначной и общепризнанной системы естественных законов. Она может вырабатываться тысячелетиями, постоянно обновляясь и совершенствуясь, но в основе своей остается неизменной, а главное система работает! Обладает ли теория музыки этой устойчивостью, этой непоколебимой уверенностью?.. К сожалению, нет и, к счастью, это невозможно даже представить. Первое: у нас много систем, теорий, практик (что вносит дополнительный элемент хаоса), причём каждая из них по-своему правильна (иначе они бы не смогли существовать). Второе: сами по себе они весьма изменчивые (гибкие, или даже рыхлые) под стать самой музыке… Именно за эту противоречивость я и люблю теоретиков!

Как пишет М. Онищик, «музыковедение это попытка понять и передать словами то, что на самом деле разуму недоступно. Вечная и недостижимая мечта всех музыковедов таинственное соединение музыковедения с философией, с литературой, стремление к синтезу, к полному охвату глубин человеческой мысли». Дивная мечта, прекрасная мечта, достойная идеального теоретика… Какой же ностальгией для нас, теоретиков будущего, наполняются слова Маркетто Падуанского только послушайте: «Музыку можно уподобить удивительному растению: ветви ее красиво расположены в виде числовых соотношений, цветы – виды созвучий, плоды ее – приятные гармонии, доведенные до совершенства с помощью самих созвучий… Музыка есть нечто единственное, всеобъемлющее, ее величие с божьего соизволения постоянно приводит в движение все, что движется в небе, на земле, в море, в голосах людей и животных, в росте тел, она движет годы, дни, время» («Lucidarium», 1274).

…Взгляды, приведённые мною в противоречие, может примирить С. Загний: «Область научного исследования я определяю как: гармонию, форму, мелодику и т. п. Образное содержание музыки, эмоциональную сторону музыки вряд ли можно считать областями исследования науки, по крайней мере в настоящее время». Такое разграничение нравится мне своей практичностью. Странный комплимент теоретика теоретику, не так ли?..

Теоретик, решивший стать «человеком науки», не устаёт поражать окружающих, демонстрируя искреннюю преданность совершенно бесполезному делу. Отрадно, что эту черту в облике теоретика подмечает не только Е. Юшина, которая теоретиков не одобряет, но и, например, Л.Кириллина. Любовь к своей будущей профессии не мешает этому автору трезво оценивать возможности музыковеда: «Композиторам и исполнителям теоретики нужны лишь как средство обучения необходимой сумме знаний». Более того, Кириллина не может не признать, что «главная беда, коренящаяся в самой сути музыковедения, это вторичность, превращающаяся иногда в паразитирование на выносливом теле искусства».

Бедные, бедные теоретики! Они не просто «обречены писать сами для себя» (ещё одно выражение Кириллиной) они обрекают себя на одиночество, причём сознательно. «Музыка занятие, требующее человека целиком, съедающее всё его время, уничтожающее все его интересы», пишет И. Рожковская. В этих словах есть страшная правда… Только слишком много водится (даже в мире музыки) блаженных «саботажников», явных и скрытых, которым эта мысль неведома и хорошо, что есть такие люди! Если бы все отдавались музыке без остатка, теоретиков почти не осталось бы…

Немногие школьники, поступающие на теоретическое отделение музыкального училища, представляют, чем они будут заниматься во время учёбы, а тем более после выпуска. Тема осознания своего выбора профессии в большинстве рассматриваемых работ лишь слегка намечена. А ведь это вопрос в каком-то смысле даже поважнее, чем все предшествующие. «Что такое музыковедение?» вопрос, несмотря на бурную полемику, всё-таки философский (теоретический во многих смыслах). «Почему тяжела судьба музыковеда?» вопрос, несмотря на свою драматичность, скорее социальный, или даже исторический. А вот «почему я вообще пошел в музыковеды?» вопрос индивидуальный, психологический и потому чрезвычайно любопытный, ибо сколько музыковедов столько и ответов, и биографий. Мало кто может сказать о себе, как Л. Кириллина: «Ещё учась в музыкальной школе, я мечтала о профессии музыковеда». Очень разумной, да и к тому же искренней мне кажется мотивация, которую предлагает И. Рожковская: «Расставаться с музыкой не хотелось… Я пошла туда, где надеялась найти себе подобных… Теоретическое отделение мне казалось самым интересным, включающим «всего понемножку». Кроме того, меня привлекло и гораздо более обширное, по сравнению другими отделениями, поле деятельности после окончания учебы».

Конечно, бывают и «случайные» люди на теоретическом отделении (как везде и как всегда)… Но вот что ещё интересно: поступая на это отделение, ты не можешь даже приблизительно, даже отдалённо предположить, кем станешь, потому что теория музыки широчайшее невспаханное поле, где можно, вооружившись лопатою, найти всё что угодно…

Прекрасно, что взгляды на предназначение теоретика у всех участников публикации 1979-1980 года сходятся. Присоединяясь к ним, скажу: я убеждена, что единственное спасение для теоретика стать практиком. «Практик» в моём понимании тот, кто «занимается делом» (неважно, в какой области человеческого бытия). Без нас, теоретиков, занимающихся практикой, музыка бы умерла. Теоретик хороший теоретик нужен людям, и если ради очистки совести придётся пожертвовать красивым наименованием профессии так сделайте это! Если вам кажется, что настоящий теоретик тот, кто пишет книжки, закрывшись ото всех, ну так скажите: «Я не теоретик», и спокойно идите нести людям добро. На душе станет легко и ясно… Вы наконец-то сможете наслаждаться каждым звуком мироздания, а не определять их абсолютную или относительную высоту… И «вопрос о теоретиках» для вас исчезнет. Сам, без каких-либо усилий. Просто надобность в нём отпадёт.

Вернуться

Календарь концертов

Март 2019
ПнВтСрЧтПтСбВс
25
26
1
3
4
5
6
7
8
12
13
18
27
28
29
31
1
2
3
4
5
6
7

Ближайшие концерты

 

Ансамбль ПРЕМЬЕРА

 

 

 

 

Как вы оцениваете сайт?

лучше всех

отлично

хорошо

удовлетворительно

плохо

Написать отзыв »

© Вебстудия ФГБПОУ «Академическое музыкальное училище при МГК имени П.И.Чайковского», 2006-2019
Москва, 121069, Мерзляковский пер., д. 11. Тел.: +7 (495) 691-05-54

Меню сайта

закрытьМеню сайта

Сведения об образовательной организации

Отделения

Отделение по международной работе и платным формам обучения

История Училища

Абитуриентам УЧИЛИЩА

Абитуриентам ШКОЛЫ

Студентам

Методика

Музыкальная школа

Сектор педагогической практики

Конкурсы и фестивали

Проекты

Мультимедиа

Масс-медиа

Концерты

Библиотека

Общежитие

Архив

Противодействие коррупции

Обработка персональных данных