Мерзляковский пер. 11

Москва, 121069,
Мерзляковский переулок, д. 11

(495) 691-05-54

Главная / Театралы / Театр

05.04.2008

«Электра», опера Рихарда Штрауса. Спектакль Мариинского театра.

Спектакль Мариинского театра, дирижер В. Гергиев, режиссер Д. Кент, художник П. Браун.
Фестиваль «Золотая маска», гастроли на сцене Большого театра, 7 февраля 2008 г.

 Валерий Гергиев уверенно осваивает в своем театре мировую оперную классику. Даже то, что многие наши оперные артисты и меломаны «классикой» не признают — Яначека («Енуфа», тоже привезенная на «Золотую маску»), молодого Прокофьева, Стравинского, Бриттена, Рихарда Штрауса… Уже несколько лет идет в Петербурге «Саломея»; и вот, практически к 100-летию со дня своего создания поставлена «Электра».

За век после Дрезденской премьеры, вместе с «Саломеей» и «Кавалером Роз» эта опера обошла крупнейшие мировые оперные подмостки. Мне не известно, ставилась ли «Электра» в России; скорее всего, что нет. И независимо от того, получит ли он премию, спектакль этот, как и многие другие премьеры Мариинки, стал сенсацией. Видимо, не случайно именно им открыли фестиваль в присутствии высокопоставленных лиц (и уж конечно, зам.министра культуры не смог не блеснуть эрудицией, наделив Штрауса именем «Фридрих»! )

Как известно, «Электра» поставила предел в экспрессионистских поисках Р. Штрауса; сам автор верно почувствовал в ней крайнюю точку эмоционального напряжения, оркестровой и гармонической плотности музыки. Столь «сильнодействующую» оперу не стоит облекать в чересчур сложную постановку: повышенная «эмоциональность» сценографии и действия была бы излишней.

Постановщики спектакля — английский режиссер Джонатан Кент и его соотечественник, художник Пол Браун (уже знакомый публике Большого по «Волшебной флейте»), — перенесли действие в эпоху композитора, в Вену начала ХХ в. Ход весьма удачный: слушая эту музыку, трудно поверить в «античность» происходящего; за исключением имен персонажей, о первоисточнике ничего не напоминает. Тем более, что Штраус писал музыку, вдохновляясь уже драмой Г. фон Гофмансталя, который весьма вольно обошелся с Эсхилом. И в драме Гофмансталя, и, в особенности, в опере Штрауса, эмоциональная взвинченность, высвечивание темных сторон человеческой психики — не продукты ли это своего времени, эпохи З.Фрейда, Ф.Ницше, Г.Климта и А.Шенберга?

Более того, в искусстве австрийского «югендстиля» (или, в нашем понимании, «модерна»), в его декорах и орнаментах ясно просматривается связь с античностью. С другой стороны, общая отравленная, декадентская атмосфера времени дает себя знать и в его изломах и гримасах — совсем иных, чем античные фурии или чудовища средневековья! Обстановка зажиточного венского дома, с его штатом грубых, развратных служанок и светских раутов в парах опиума, служит идеальным символическим фоном для действия. В таких домах «хороших семей» жили герои произведений С.Цвейга и Ф.Кафки. В них происходили преступления, самоубийства, постепенное моральное разложение под маской благополучного существования.

Весь дом Клитемнестры (матери Электры и Ореста, убившей их отца Агамемнона и ныне ублажающей плоть с любовником Эгистом), обстановка и обитатели его — проникнуты развращающим ядом цинизма, нравственной пустоты. Но есть и второй пласт — и в этом ярчайшая находка режиссера: сценическое пространство разделено на две части. Подвал, в котором живет Электра, с его хаотически нагромождением предметов, — это же и мир подсознания. Туда добровольно «изгнана» героиня, в его глубинах спасается она от лжи обитателей дома, в котором все до единого ненавидят ее. Там беспрерывно вызывает она в памяти облик отца — его вещами, словами, фотографиями, там растит и лелеет страшный замысел матереубийства. Ничто не способно вызволить ее наверх. Даже матери, которая не может больше терпеть ее взгляда и решается на разговор с дочерью, приходится спустится к ней туда, откуда слышится страшный укор совести.

Единственный человек, в котором дом не сломил здоровое чувство жизни, — сводная сестра Электры Хризотемида, которая и стремится к сестре, и одновременно боится ее. Электра чувствует в ней силу, способную сопротивляться всепроникающему разложению, и хочет ее вовлечь в свой план, сделать орудием мести, но та в ужасе отшатывается. Своим здоровым инстинктом она жаждет одного — вырваться из удушающей атмосферы этого дома на волю настоящей жизни.

Последней надеждой Электры становится брат Орест, который должен свершить священную месть. Весть о смерти Ореста оказывается ложной — однако появление его странно. В нем нет ощущения жизни, энергии, даже гнева или мести, — подобно призраку Графини, «против своей воли» пришел он, чтобы исполнить повеление судьбы и вновь уйти в небытие. Тщетно в последних тактах оперы взывает к нему Хризотемида.

Даже свершившееся правосудие не вызывает очищения, катарсиса. Правда, из груди Электры вырываются страстные вопли радости (иначе их не назовешь), она кружится в экстатическом, жутком вальсе и падает замертво… Жажда мести поглотила ее без остатка, с ударами меча Ореста смысл ее жизни исчерпал себя — и она уходит в бездну вслед за матерью. Туда же должен отправиться и весь дом, как в «Эшере» Э. По. Трагедия мысли замкнулась в себе самой. Выхода нет…

Единственным «утешением» для зрителей и слушателей может служить двойственное отношение самого автора к сюжету. Не стоит забывать, что в отличие от Малера и Шенберга, искренне воплощавших в музыке изломы собственной души и своей эпохи, в Рихарде Штраусе никогда не исчезал здоровый, бодрый дух его натуры. «В музыке г-на Штрауса есть солнце» — заметил прозорливый Дебюсси. Не потому ли с такой неслыханной силой смог Штраус выразить «ужасающие» тенденции искусства своего времени, что сам смотрел на них со стороны? Не потому ли сам называл свою предшествующую оперу «Саломея» — «Скерцо со смертельным исходом»? И без сожаления, с незаметной для глаз иронической улыбкой отправляет он свою героиню в бездну, чтобы успокоить публику по-моцартовски изящным, галантно-эротическим «Кавалером роз». Об этом не стоит забывать, если вы покидаете театр все еще под властью жутковатого впечатления

Я еще ничего не сказал об исполнителях. Признаюсь, в такой опере это сделать нелегко — обычные критерии «что хорошо и что плохо» тут применить трудно. Стоит ли напоминать, что «Электра» принадлежит к труднейшим произведением мирового репертуара. Певцам приходится справляться с требующей колоссального напряжения голосового аппарата и эмоций вокальной партией, преодолевая при этом невероятную густоту оркестровой фактуры, намного превосходящую партитуры «Тристана» и «Гибели богов». Безусловно, только восхищения заслуживает исполнительница заглавной партии Лариса Гоголевская, показавшая высочайшее профессиональное мастерство, в котором певица и актриса сливается в нерасторжимое целое. Именно цельность, общая слаженность вокально-симфонического ансамбля — основное качество спектаклей и концертов В. Гергиева — стала несомненно выигрышным качеством этой постановки, обеспечив ей успех у зрителей. И, как мы надеемся, сделает ее достойной премий «Золотой маски».

Борис Мукосей
 

Вернуться

 

 

 

 

Ансамбль ПРЕМЬЕРА

Как вы оцениваете сайт?

лучше всех

отлично

хорошо

удовлетворительно

плохо

Написать отзыв »

© Вебстудия ФГБПОУ «Академическое музыкальное училище при МГК имени П.И.Чайковского», 2006-2018
Москва, 121069, Мерзляковский пер., д. 11. Тел.: +7 (495) 691-05-54

Меню сайта

закрытьМеню сайта

Сведения об образовательной организации

История Училища

Абитуриентам УЧИЛИЩА

Абитуриентам ШКОЛЫ

Педагогам

Студентам

Методика

Музыкальная школа

Сектор педагогической практики

Конкурсы и фестивали

Проекты

Мультимедиа

Масс-медиа

Концерты

Библиотека

Общежитие

Архив

Противодействие коррупции

Обработка персональных данных