Мерзляковский пер. 11

Москва, 121069,
Мерзляковский переулок, д. 11

(495) 691-05-54

Главная / Творцы / Шедевры классики

19.06.2010

Бетховен. Жизнь и творчество

 

В декабре 2009 года вышла в свет новая большая книга о Бетховене: «Бетховен. Жизнь и творчество», в двух томах. Ее автором является Лариса Васильевна Кириллина – доктор искусствоведения, профессор Московской консерватории. Новая творческая биография Бетховена написана на основе самых современных исследований. В ней содержится много неизвестных фактов, а те сведения, которые мы хорошо знаем из учебников, выступают подчас в непривычном освещении.

Под впечатлением от знакомства с данным трудом мне захотелось написать статью, основанную на материале одной из особенно запомнившихся мне глав – она посвящена тайне «Бессмертной возлюбленной». Возможно, так мне удастся привлечь внимание к этой интереснейшей книге тех, кто еще не успел ее прочитать.

 

После смерти Бетховена в потайном ящике его шкафа, наряду с «Гейлигенштадтским завещанием», было обнаружено длинное и сбивчивое письмо к не названной по имени женщине, которую он поэтически именовал «Бессмертной возлюбленной». С тех пор и до нашего времени продолжаются споры о том, кому могло быть адресовано это письмо, и какие роковые обстоятельства помешали влюбленным соединиться. Поскольку указание года также отсутствует, вплоть до 1970-х годов в бетховенистике рассматривались разные версии датировки. Вторая часть письма имеет помету «В понедельник вечером 6 июля»; и это поначалу заставляло биографов с равной вероятностью рассматривать все подходящие годы, в которых эта дата падала на понедельник: 1795, 1801, 1807, 1812; затем выбор стал делаться между 1801 и 1812 годами. Ныне дата «1812» считается общепризнанной, что, впрочем, не уменьшает количества загадок, связанных с этим волнующим документом.

Вот несколько выдержек из этого письма.

«6 июля утром.

Мой ангел, мое все, мое я. (…) К чему эта глубокая печаль, когда говорит необходимость? Разве может существовать наша любовь без принесения ей жертв, не требуя отдачи всего? Разве можешь ты изменить то, что ты не всецело моя, я не всецело твой? О Боже, взгляни на чудесную природу и успокой свою душу тем, что должно быть. Любовь требует всего, и с полным правом, а это означает: мне быть с тобой, тебе – со мной. (…) В груди моей скопилось многое, что надо тебе сказать, ах, бывают минуты, когда я убеждаюсь, что слова – совершенное ничто. Будь бодрой – оставайся моим верным единственным сокровищем, моим всем, как я твоим; остальное, что должно с нами статься и чему надлежит произойти, да ниспошлют боги.

Твой верный Людвиг.

В понедельник вечером 6 июля.

(…) Ты страдаешь. Ах, где бы я ни был, ты со мной. С собою и тобою я беседую, представляю себе возможность жизни с тобой; какая жизнь!!!! (…) Как бы ты ни любила меня, я люблю тебя все-таки сильнее. (…) Ах, Боже, так близко! Так далеко! Не является ли наша любовь истинно небесным строением, столь же прочным, однако, как и небесная твердь.

Доброго утра 7 июля.

Ещё лежа в постели, я стремился мыслями к тебе, моя бессмертная возлюбленная, то радостными, то снова грустными, ожидая ответа судьбы, внемлет ли она нам. Жить я могу, либо находясь вместе с тобой всецело, либо никак. Да, я решил скитаться вдали до тех пор, пока не смогу прилететь в твои объятия и, найдя у тебя безраздельно родной очаг, послать душу, обвитую тобой, в царство духов. Да, к сожалению, так должно быть. Ты совладаешь с собой, тем более, что ты знаешь мою верность тебе; никогда ни одна другая не сможет завладеть моим сердцем, никогда – никогда! О Боже, почему надо отдалиться от того, что так любимо; и все же моя жизнь в В(ене), какова она теперь, это жалкая жизнь. Твоя любовь сделала меня одновременно счастливейшим и несчастнейшим. В мои годы я уже нуждаюсь в известной размеренности, ровности жизни, а возможно ли это при наших отношениях? Ангел, сейчас я узнал, что почта уходит ежедневно, и для того, чтобы ты скоро получила письмо, я должен заканчивать. Будь покойна – только путем спокойного рассмотрения нашего бытия сможем мы достигнуть нашей цели, совместной жизни. Будь покойна, – люби меня. Сегодня – вчера – какая тоска и слезы по тебе – тебе – тебе – моя жизнь – мое всё, – прощай – о, продолжай меня любить – никогда не суди ложно о верном сердце твоего возлюбленного.

Навеки твой Навеки мой Навеки нам. Л.»

Друг и биограф композитора А. Шиндлер, опубликовавший данное письмо в 1840 году и знавший от самого мастера о его давнем романе с Джульеттой Гвиччарди, счел, что письмо было обращено именно к ней и относилось к 1801 году, однако ныне эта версия считается ошибочной. Даже если отвлечься от некоторых фактологических несообразностей, то весь строй письма, как полагал Н.Л.Фишман, говорит о том, что оно не могло быть адресовано совсем юной девушке, которой ещё не исполнилось 17 лет (год рождения Джульетты Гвиччарди – 1784).

Другой «претенденткой» на столь выдающуюся роль в жизни Бетховена долгое время считалась Тереза Брунсвик. Зачарованность многих исследователей незаурядной личностью Терезы заставляла их даже пренебречь фактами: так, Тейер, журналист и автор биографии Бетховена, доверяя словам Терезы, помещал письмо в 1806 год, в котором 6 июля не было понедельником, объясняя это несовпадение возможной ошибкой или опиской Бетховена. А Ла Мара и Р.Роллан – в 1807 год, лето которого Бетховен проводил в Бадене близ Вены и никаких далеких путешествий не совершал, хотя в самом письме Бетховен говорит о путешествии и о «вчерашнем прибытии» в город К., впоследствии расшифрованный музыковедами как Карлсбад.

Из анализа фактов, упоминающихся в письме, в том числе из соотношения дат и названий городов, следовало, что для идентификации личности адресатки требовалось найти в окружении Бетховена женщину, которая: 1) до 1812 года являлась бы жительницей Вены, 2) находилась бы в июле 1812 года в Чехии, именно в Карлсбаде, 3) могла бы встретиться с Бетховеном 3 июля в Праге. Но главное, этой женщине нужно было как-то соответствовать психологическому портрету Бессмертной возлюбленной, проступающему сквозь взволнованные строки знаменитого письма. В любом случае это должна быть женщина духовно зрелая, чуткая, тонкая, обладающая высокими понятиями о нравственности и долге и потому сильно страдавшая в двусмысленной ситуации, когда она вынуждена скрывать свое чувство от окружающих…

К 1812 году относятся две дневниковые записи, отражающие тогдашние переживания Бетховена (трудно судить о правильности изначальной расшифровки прихотливого бетховенского почерка, переписчику не всё было ясно, о чем свидетельствуют и некоторые пробелы).

«Смиренность, глубочайшая смиренность перед твоей судьбой, лишь это поможет тебе жертву ___ придать этому делу со службой _ о тяжкая борьба! – Сделать всё, что требуется для устройства длительного путешествия – ты должен всё – отыскать, что соответствует твоему сокровеннейшему желанию, но ты должен этого добиться. – сохранять абсолютно стойкое расположение духа. Ты не должен быть человеком ради самого себя, а только для других, для тебя не существует больше другого счастья, нежели в тебе самом и твоем искусстве – о Боже! Дай мне силы одолеть себя, меня ничто не должно связывать с жизнью. – Таким образом с А. всё рушится».

Эта запись перекликается с выраженной в письме 6-7 июля решимостью «скитаться», пока судьба не позволит влюбленным соединиться хотя бы в «царстве духов». Приведенная выше дневниковая запись не датирована, в отличие от другой, помеченной 13 мая 1812 года:

«Пренебречь великим свершением, которое было возможно, и оставить как есть – о какое различие с безмятежной жизнью, которую я так часто себе воображал – о ужасные обстоятельства, не подавившие во мне стремления к домашнему очагу, но помешавшие осуществить его. О Боже, Боже, взгляни сверху на несчастного Б. и не дай этому так продолжаться».

Другие две записи, сходные по настроению с этой, относятся к 1816 году.

«Относительно Т. не остается ничего, как предоставить это Богу. Никогда не ходить туда, где можешь из слабости причинить вред. Оставь это лишь ему, ему, единственному Всеведущему Богу! – Будь с Т. как можно добрее, её привязанность заслуживает, чтобы никогда о ней не забывать – даже если она, к несчастью, никогда не повлечет за собой благоприятные для тебя последствия».

Исследователи продолжают биться над неразрешимыми вопросами: «А.» и «Т.» – одно лицо или нет? Имеют ли эти инициалы отношение к Бессмертной возлюбленной? Что подразумевалось под «великим свершением» и под «ужасными обстоятельствами»?

Тайну Бессмертной возлюбленной попытался разгадать Майнард Соломон в своей статье «Новый взгляд на письмо Бетховена к неизвестной женщине», предложив в качестве адресатки письма Антонию Брентано, имя которой соответствовало инициалам «А.» и «Т.» (в кругу близких и друзей её звали «Тони»). Антония родилась в семье венского ученого, любителя предметов искусства и музыки Иоганна Мельхиора фон Биркенштока, в доме которого проходили встречи венской интеллектуальной и артистической элиты. Возможно, что Бетховен познакомился с Антонией в один из таких вечеров, ещё до её замужества, и впоследствии мог позволить себе непринужденно называть её «Тони», когда она уже была почтенной дамой и матерью четверых детей. Летом 1812 года Антония и её муж Франц Брентано действительно находились в Карлсбаде и имели возможность общаться с композитором.

Но не всё оказалось так просто. Совпадение дат могло оказаться не более чем случайностью, ведь летом 1812 года на чешских курортах было очень многолюдно, и в списках отдыхающих могли быть и другие имена, соответствующие условиям, но при этом ни о чем не говорящие исследователям. Кропфингер в своей статье о Бетховене задает несколько вопросов, которые могут выявить неубедительность версии Соломона. Вряд ли можно поверить и представить себе, что Антония, путешествуя с мужем, детьми и прислугой, могла находить время и возможность для тайных встреч с Бетховеном, и при этом так, чтобы эти свидания оставались никем незамеченными. Трудно представить, что Бетховен мог позволить себе подобную связь, так как сохранилось его высказывание, где композитор выражает одно из главных жизненных правил – «никогда не вступать ни в какие отношения, кроме дружеских, с женщиной, имеющей супруга». Также сложно объяснить, что письма Бетховена к Антонии после 1812 года выдержаны в нейтрально-почтительном и даже суховатом тоне, но гораздо больше непринужденности и теплоты звучит в письмах к её мужу Францу: «Обнимаю Вас от всего сердца и прошу передать поклон Вашей чудесной и бесподобной Тони» (20 декабря 1821 года).

Но, если всё же не Антония, то кто?…

Письмо к Бессмертной возлюбленной по тону и характеру близко письмам к Жозефине Дейм, даже имея сходные выражения. После смерти мужа графа Дейма Жозефина вышла замуж за барона Штакельберга, но отношения не сложились, она часто и подолгу жила отдельно от мужа, поэтому это обстоятельство не мешало возобновлению отношений между Бетховеном и Жозефиной. Баронесса иногда гостила у чешских родственников своего первого супруга – у сестры покойного графа Виктории Гольц в Праге, в её имении, но до сих пор неизвестно, была ли Жозефина в Чехии летом 1812 года, а также нет никакого документального подтверждения о её тогдашних контактах с Бетховеном. Опровержения этой версии сводятся к тому, что возобновление давно закончившихся отношений носит неправдоподобный характер, ведь роман закончился по инициативе Жозефины, и это не могло не задеть самолюбия Бетховена. В подобных ситуациях Бетховен прекращал отношения навсегда.

В бетховенистике XX века всерьез рассматриваются только эти две версии: Антония и Жозефина. Но нет никаких явных и неоспоримых фактов, подтверждающих ту или другую версию, и не исключено, что адресаткой письма была совсем другая, неизвестная женщина, с которой Бетховену пришлось расстаться навсегда, которую он любил до конца своих дней.

В этой связи интересно еще одно обстоятельство. Период 1810-1812 годов был отмечен в жизни Бетховена небывалой жаждой обретения личного счастья и того, что он называл «домашним очагом». По-видимому, он, будучи человеком абсолютно незаурядным, захотел стать «как все»: завести дом, семью, зажить спокойно и упорядоченно («в мои годы я уже нуждаюсь в известной размеренности, ровности жизни», признавался он в письме от 6-7 июля 1812 года). Но расставшись летом 1812 года с любимой женщиной, Бетховен решил для себя: если не она – то уже никакая другая, и с тех пор твердо соблюдал взятый на себя обет верности. Правда, и в письмах, и в устных высказываниях, донесенных до нас современниками, он неоднократно сожалел, что остался неженатым, однако ни разу после 1812 года не попытался изменить это положение.

Переживания Бетховена отразились в творчестве, в частности, в его вокальном цикле «К далекой возлюбленной». Но тайну Бессмертной возлюбленной композитор сохранил, и до сих пор, несмотря на все усилия исследователей, она остается неразгаданной.

Севара Мадаминова

Вернуться

 

 

 

 

Ансамбль ПРЕМЬЕРА

Как вы оцениваете сайт?

лучше всех

отлично

хорошо

удовлетворительно

плохо

Написать отзыв »

© Вебстудия ФГБПОУ «Академическое музыкальное училище при МГК имени П.И.Чайковского», 2006-2017
Москва, 121069, Мерзляковский пер., д. 11. Тел.: +7 (495) 691-05-54

Меню сайта

закрытьМеню сайта

Сведения об образовательной организации

История Училища

Абитуриентам УЧИЛИЩА

Абитуриентам ШКОЛЫ

Педагогам

Студентам

Методика

Музыкальная школа

Сектор педагогической практики

Проекты

Конкурсы и фестивали

Мультимедиа

Масс-медиа

Концерты

Библиотека

Общежитие

Коррупция